Содержание
- 1 Биография
- 2 Примечания
- 3 Литература
- 4 Ссылки
Биография
Сергей Шумский происходил из столичной мещанской семьи. Закончил Столичное театральное училище, куда поступил ещё ребенком и где был возлюбленным учеником М. С. Щепкина, с семьей которого он тесновато сдружился и в доме которого познакомился с выдающимися деятелями культуры собственного времени — артистами, писателями, драматургами, литературными критиками, живописцами.
Направил на себя внимание в 1830 году исполнением в учебном спектакле роли актёра Якова Даниловича Шумского в постановке оперы-водевиля Хмельницкого и В. Н. Всеволжского «Актеры меж собою, либо 1-ый дебют актрисы Троепольской». Молодому артисту было тогда всего только 10 лет. Директор Столичной конторы императорских театров Ф. Ф. Кокошкин оставил за ним эту фамилию.
Будучи еще студентом училица, в первый раз вышел на сцену Малого театра с исполнением неглавных ролей, в том числе роли Добчинского «Ревизоре» Гоголя (1836, 1-ая постановка в Москве), и эта работа получила одобрение В. Г. Белинского:
«Г-н Шумский, играющий Добчинского, превосходен….Вид какого-то благодушного кретина, провинциальность природы, какие он умеет принимать на себя, все это выше похвал».
В 1841 году после окончания училища, был принят в труппу Малого театра.
До 1847 выступал в большей степени в водевилях, исполняя роли: Дюкро, Мотылькова («Два негоцианта и два отца», «Барская спесь и Анютины глазки» — водевили Д. Ленского), Огрызкова («Путаница» Фёдорова). Исполнял также роли юного Глова («Игроки» Гоголя) и г-на N («Горе от ума» Грибоедова) — всего только за этот период времени им сыграно на сцене Малого театра более шестидесяти ролей.
В 1847, получив отпуск для практики в провинции, по настоянию собственного преподавателя Щепкина, поступил в Одесский театр на выполнение ведущих ролей. Практика в малозначимом провинциальном театре принесла свои плоды. В 1850 году, возвратившись в Малый театр, где проработал до конца жизни, восполнил собственный репертуар сложными видами: Кочкарёв («Женитьба», 1850), Загорецкий («Горе от ума», 1850), Хлестаков («Ревизор», 1851). 1-ый исполнитель на Столичной сцене: граф Любин («Провинциалка» Тургенева, 1851, 1-ая постановка в Москве), Кречинский («Свадьба Кречинского», 1855, 1-ая постановка в Москве). Другие роли: в пьесах Островского: Вихорев («Не в свои сани не садись», 1853) Жадов («Доходное место», 1863), Оброшенов («Шутники», 1864), Крутицкий («На всякого мудреца достаточно простоты» 1868), Добротворский («Бедная невеста», 1853), Счастливцев («Лес», 1871); Маргаритов («Поздняя любовь», 1873), Грознов («Правда отлично, а счастье лучше», 1876); в пьесах Мольера: Скапен («Выходки Скапена», 1866), Сганарель («Школа мужей», 1866), Арнольф («Школа женщин», 1869); также Шприх («Маскарад», 1862), Тропачёв («Нахлебник» Тургенева, 1862), Пустозёров («Мишура» А. Потехина, 1862), Чеглов-Соковнин («Горькая судьбина» Писемского, 1863), Чацкий («Горе от ума» Грибоедова, 1864); Иоанн Суровый («Смерть Иоанна Грозного» А. К. Толстого, 1868); Телятев и Черёмухин («Воробушки», 1867, и «Тетеревам не летать по деревам», 1872, Тарновского, переделки комедий Лабиша), Фигаро («Севильский цирюльник», 1856, и «Свадьба Фигаро», 1868, Бомарше), мистер Форд («Виндзорские проказницы», 1866), Франц Моор («Разбойники» Шиллера, 1868), Плюшкин («Мёртвые души», 1877), роли в пьесах Царица, Кугушева, Лопе де Вега и огромное количество др. За 40 лет сценической деятельности Шумский сделал более 500 ролей.
Он числился одним из наилучших российских артистов, к нему переходили роли Сосницкого, Мартынова, Самойлова, которые он исполнял в гастрольных поездках. Продолжая щепкинские традиции, Сергей Васильевич Шумский олицетворял собой начало последующего шага в театральном искусстве — развитие глубочайших психологически обусловленных образов. В каждой роли он находил и находил что-то оригинальное, отличающее личность: он открывал что-либо значительно новое в нраве персонажа, не увиденное его величавыми предшественниками либо по другому ими понятое.
- Так, его Кочкарёв в отличие от интригана, каким играл эту роль Щепкин, открывал «ветреную, взбалмошную голову, скорого на все руки, совершенную противоположность с тихим, мнительным и до крайности нерешительным Подколесиным». В Хлестакове, которого перед ним искрометно играл С. Васильев, он давал «молодость, мальчишество»: «легкомысленно, беззаботно, как капризный ребенок, вёл он сцену с Осипом и трактирным слугой», «он лгал — в III действии — как лгут разболтавшиеся мальчики». В Чацком, в отличие от Самарина, он выдвигал «сознание собственного плюсы, интеллектуальный аристократизм», подчеркивал «зрелость разума и способность продуманного суждения».
- «По словам знатного театрала, „нельзя для себя представить ничего уморительнее и оригинальнее сделанного Ш. типа старенького пройдохи, гоняющегося за приданым“ в комедии „Жене 40 лет, приданого — 100 тыщ“. Игра Ш. была ровненькая, узкая, умная, с блестящей отделкой художественных деталей; во всех ролях изливалась его художественная натура».
- «Природа, лишив его всех нужных для актера наружных свойств и как будто сознавая свою вину, удесятерила силу самых выразительных глаз и одарила такими Шумского. Глаза подменяли Шумскому все: красоту лица и фигуры, силу и приятность голоса и даже ясность произношения. При возникновении Шумского на сцене зритель кроме воли подпадал под власть его магнетических глаз и прощал и даже забывал о всех его недостатках»,— вспоминал А. П. Ленский.
- А. Ф. Жеребцы вспоминал: «И как сознательно-наглядно для мало-мальски проницательного юного сердца мучился незабываемый Жадов — Шумский!» Глубочайшая драма «маленького», унижаемого всеми человека, над которым так грубо, свирепо подшутили беспощадные в собственной сытости люди, раскрывалась актером в роли старика Оброшенова. Одним из самых восхитительных созданий Шумского стала роль Аркашки Счастливцева в комедии «Лес».
- «Шумский, когда завладевает ролью, более чем кто-нибудь носитель ее идеи», — отмечал П. Д. Боборыкин.
- «Игра Ш. отличалась высочайшим мастерством, артистизмом, благородством, узким вкусом, была ординарна, естественна, согрета искренним чувством. Актёр рационалистич. склада, Ш. с особенным вниманием анализировал и психологически доказывал роль, добивался не только лишь глубочайшего воплощения общего плана создателя, но также точности, тонкости отдельных штрихов, деталей. Чёткостью наружного и внутр. рисунка отличались и эпизодич. роли артиста. Владея иск-вом грима, Ш. никогда не злоупотреблял им и достигал перевоплощения сначала внутр. преображением, искрометно использовал выразительность собственной мимики, удачно преодолевал присущие ему недочеты (неясность дикции, глухой глас). Актёр „без амплуа“, Ш. сыграл много различных ролей в пьесах Островского, также в произв. др. рус. и западноевроп. драматургов-классиков».
В конце 60-х гг. перебежал на педагогическую работу, преподавал сценическое мастерство в Столичной консерватории и поставил там в 1869 г. оперу «Жизнь за царя» Глинки.
