Родился в семье актеров Николая Хрисанфовича и Паулины Герасимовны Рыбаковых. У их же обучался актерскому профессионализму. Дебютировал в 1871 года во Владикавказе и с сих пор играл с папой в почти всех городках провинции и в Москве. После погибели отца в 1876 и до 1881 года продолжал актерскую работу в провинциальных антрепризах. В 1881 году (Нелидов дает дату 1883 год — может быть, неверно) был приглашен в Москву в Малый театр, где проработал до конца жизни — 30 лет. Начиная актерскую карьеру с героико-романтических ролей, перебежал на бытовые. Особенное воздействие на его творчество оказали пьесы Островского, принёсшие с собой новаторские по тем временам театральные идеи. Посреди остального новенькая эстетика заключалась и в переносе основной идеи постановки с 1-го головного героя пьесы на весь состав персонажей, где каждый нес «свою правду» и свои переживания, складывавшиеся в единый ансамбль всех исполнителей спектакля. В Малом театре в различное время прошли все 48 пьес Островского. Из неизменных партнеров Рыбакова нужно именовать Гликерию Федотову, которая была посреди сторонников эстетики Островского.
Посреди ролей Рыбакова в пьесах Островского: Буланов («Лес», 1876), Кудряш («Гроза»), Громилов — 1-й исполнитель («Таланты и поклонники», 1881), Незнамов («Без вины виноватые», 1884, роль написана Островским специально для Рыбакова), Большов («Свои люди — сочтемся»), Васильков («Бешеные деньги»), Крутицкий («На всякого мудреца достаточно простоты»), Прибытков («Последняя жертва»), Юсов («Доходное место»), Кнуров («Бесприданница»); Несчастливцев («Лес»). Особо нужно сказать про эту роль Рыбакова:
Несчастливцев, не нужно забывать, списан с отца артиста, и когда в нареченном спектакле Рыбаков произнес слова «сам Николай Хрисанфыч Рыбаков подошел ко мне» и т. д. — сейчас, как принято гласить, «задрожал от аплодисментов», а у артиста, не ожидавшего оваций, когда он заканчивал реплику, текли из глаз слезы. (КОНСТАНТИН НИКОЛАЕВИЧ РЫБАКОВ)Посреди других ролей: Скалозуб, Горич, Чацкий и позже Фамусов («Горе от ума» Грибоедова); Звездинцев («Плоды просвещения» Л. Толстого), Нелькин (1882 г. «Дело» А. В. Сухово-Кобылина, в 1900 — Варравин), Ревякин («Кручина» Шпажинского); Земляника и Городничий («Ревизор» Гоголя); Олтин («Старый закал» Сумбатова).
Его сослуживцы по театру высоко оценивали его порядочность и достоинство. Из мемуаров В. А. Нелидова (книжка «Театральная Москва. 40 лет столичных театров», издание М. «Материк», 2002):
Еще пока не была отменена бенефисная система, князь Сумбатов-Южин, закончив свою пьесу «Закат», предложил ее в бенефис Рыбакову, указав, что там имеется для него выигрышная роль князя.
Я, как на данный момент, помню очаровательный вечер у князя Сумбатова, когда создатель сам прочитал свою пьесу и ее, не отрываясь, слушали К. Н. Рыбаков, А. А. Федотов, намеченный ее режиссером, и я. Пьеса нам очень приглянулась, а создатель так профессионально ее прочитал, и в особенности конец, что, когда он замолк, наступила та минутная тишь, которая показательнее всякого фуррора.
В конце концов, все заговорили и посыпались похвалы. «Ну как твоя роль, Костя?» — спросил Рыбакова создатель. «Очень хороша», — был ответ. Но Рыбаков вдруг затих. Перебежали к столу, ужинаем, меняемся впечатлениями, а Рыбаков некий отсутствующий. Начали к нему приставать, в чем дело. Он, в конце концов, заявляет: «Князь — потрясающая роль, но я ее играть не буду, это роль Ленского, он лучше сыграет, а я возьму другую». Когда ему стали обосновывать, что другая роль существенно бледнее, он уперся на собственном: «Ленский лучше меня». Потом сходу развеселился и все пошло «как по маслу». Момент сожаления и подвиг жертвы совершен.
Практически то же, но без признака, без секунды колебания вышло с «Изменой» такого же создателя, когда Рыбаков вновь предпочел Ленского для себя. Какие это неувядаемые, взрощенные им самим цветочки на его могилу, на Ваганьковском кладбище, куда в 1915 году в конечном итоге годичный заболевания (полный паралич) опустили его останки после 32-летней службы в Малом театре, куда юным артистом из провинции был приглашен в 1883 году Рыбаков. Безупречный Земляника в «Ревизоре» и по гриму, и по внутреннему виду «свинья в ермолке», жутковатый собственной тупостью Скалозуб в «Горе от ума», загнивший «плод просвещения», от головы до ног барин Звездинцев, российский Отелло, Олтин в «Старом закале» Сумбатова, учуявший власть капитала, начинающий наглеть буржуа в сумбатовском «Джентльмене», галерея типов Островского — все это отыскало в Рыбакове достойного «того Малого театра» исполнителя. Односторонность Рыбакова сводится к сценическому воплощению российских образов, российской психологии, российского мироощущения.
Как настоящий сторонник Малого театра Рыбаков не воспринимал эстетических новаторств Станиславского и МХТ. Он навечно остался верен собственному Малому театру. «Он всегда сохранял свою ярко персональную манеру гласить и не пробовал поменять свою величавую, а под старость и тучную, фигуру. Невзирая на это, в каждой роли он умел быть другим, и зритель, далековато не всегда понимая, чем выявлялось это „внутреннее перевоплощение“, с несомненностью его принимал. Отдельными мазками, с чрезвычайной экономией им применяемыми, он умел раскрыть в каждой роли чего-нибудть существенное. … Восхитительной была у него игра рук,— он в каждой роли находил какой-нибудь жест, пояснявший основное в воспроизводимом виде: его Звездинцев потирает свои немощные мягенькие руки, и ясно ощущаешь, что этот барин-белоручка никогда не позволит для себя хоть что-либо делать ими; безвыходный взмах кисти руки при словах Горича „Сейчас, брат, я не тот“ сходу вводит в семейную драму этого персонажа „Горе от разума“, а сжимающаяся в кулак рука Городничего либо величественно-широкий жест Несчастливцева, прятанье рук „подмышку“ Любима Торцова — подлинно художественные детали, которые найдены внимательным и умным наблюдателем жизни. Если сначала его сценического пути ему не могло не мешать то, что он был отпрыском известного Николая Хрисанфовича Рыбакова, популярнейшего трагика провинции, шедшего по стопам Мочалова, если десятилетняя служба его на провинциальной сцене не могла не наложить собственного отпечатка на его игру (Рыбаков гласил, что помощь и советы Федотовой посодействовали ему, „начав с азов“, достигнуть другой манеры), то равномерно он смог выработаться в высококлассного актера, обычного конкретно для Малого театра, с броской индивидуальностью, присущей ему одному.» (См. Биография Рыбакова Константина Николаевича).
Преподавал драматическое искусство в музыкально-драматической школе столичного филармонического общества (по: Биографический словарь).
В конце жизни он был тяжело болен, разбит параличом. Похоронен на Ваганьковском кладбище.
Константину Николаевичу Рыбакову посвящены мемуары и изыскательские статьи, о нем писали:
- М. Ф. Ленин в книжке «Пятьдесят лет в театре», М., 1957;
- Нелидов В. А. в книжке «Театральная Москва. 40 лет столичных театров». М. «Материк», 2002;
- Зограф Н. Г. «Малый театр в конце XIX — начале XX века»//К. Н. Рыбаков в роли Городничего;
- Андрей Белкин, статья «Актерская династия Рыбаковых» «Тамбовская жизнь», 01.09.2006;
- А. А. Яблочкина «75 лет в театре». Выдающиеся мастера российского театра. Макшеев, Рыбаков, Садовские.
