Никола́й Игна́тьевич Му́зиль (1839 — 1906) — российский актёр, заслуженный артист императорских театров (1903). Из артистичной династии Бороздиных — Музиль: супруг Варвары Петровны Бороздиной, отец Варвары Николаевны Рыжовой.

Содержание

• 1 Биография
• 2 Семья
• 3 Признание и заслуги
• 4 Достойные внимания факты
• 5 Творчество
  • 5.1 Роли в театре
• 6 Литература
• 7 Примечания
• 8 Ссылки

Биография

Происходил из семьи обрусевших германцев. Дед Николая Игнатьевича, выходец из Германии, тоже был актёром и выступал в амплуа комик-резонёр. Отец, Игнатий Музиль, негоциант 3-й гильдии, был удостоен звания «Личный почётный гражданин городка Москвы» (с 1846 года) за безвозмездную передачу земляного участка в Столичном уезде, для устройства Московско-Орловской стальной дороги.

Музиль закончил 1-ю Московскую гимназию, где участвовал в постановке любительских спектаклей под управлением Аполлона Александровича Григорьева.

Начинал в любительском театральном кружке Секретарёва, где был частым партнёром Модеста Писарева

В 1865 году дебютировал в Малом театре. В 1866 зачислен в труппу и служил в Малом до конца жизни. Соответствующий и комедийный актёр, Музиль стремился к глубочайшему раскрытию внутренней сути изображаемых образов и тщательности их отделки. Узкий художник-реалист, обладавший острой наблюдательностью, он вносил в исполняемые им роли много соответствующих бытовых подробностей, подсмотренных в самой реальности.

Скончался в 1906 году. Похоронен на Ваганьковском кладбище.

Семья

• Жена — Варвара Петровна Музиль-Бороздина, актриса Малого театра.
• Дочь — Варвара Николаевна Рыжова, Народная артистка СССР, актриса Малого театра.
• Дочь — Надежда Николаевна Музиль-Бороздина, актриса театра Корша в Москве, Суворинского театра в Санкт-Петербурге.
• Дочь — Лена Николаевна Музиль — «Музиль 2-я», актриса Малого театра.
• Отпрыск — Николай Николаевич Музиль — «Музиль 2-й», артист Малого театра.
• Внук — Николай Иванович Рыжов, Народный артист СССР, актёр Малого театра.
• Правнучка — Татьяна Николаевна Рыжова, актриса Малого театра.

Признание и заслуги

• заслуженный артист Императорских театров (1903)
• награждён перстнем от Наместника на Кавказе Величавого князя Миши Николаевича (1868)

Достойные внимания факты

• Музиль поступил в императорский Малый театр поддавшись на уговоры публики, при условии управления театра, что жалование за сыгранные спектакли получать не будет. При всем этом артист выходил на сцену практически раз в день и вносил свою лепту в сборы, которые делала труппа. Чтоб чем-нибудь обеспечить своё вещественное положение, Музиль устраивал музыкально-литературные вечера, которые публика охотно посещала. Спустя какое-то время, когда Музиль уже получал маленькое жалованье, столичная театральная публика в денек еще одного бенефиса подносила подарок артисту — дешевый серебряный кубок, в который помещались билеты внутреннего муниципального займа. Этим подарком публика пополняла небогатое жалованье, на которое артисту удавалось содержать многочисленную семью. Такие подарки подавались публикой Музиля раз в год до того времени, пока он не получил от театра достойное содержание. Можно смело сказать, что столичная публика содержала в императорском театре профессионального и возлюбленного артиста за собственный счёт.

• Для постановки пьесы Островского «Правда — отлично, а счастье лучше», когда дирекция Малого театра отказалась возвести на сцене садовую беседку, Музиль оплатил её заказ и изготовка из собственных средств: по воззрению драматурга, беседка была принципиальным сценическим решением и её отсутствие делало неосуществимым постановку спектакля. Пьеса прошла с фуррором и когда она поступила в неизменный репертуар и была уже сыграна пару раз с означенной беседкой, занесённой уже в инвентарь Малого театра, Музиль попросил, чтобы расход на беседку был ему возвращён. В этой просьбе артисту было отказано и ему был изготовлен выговор от дирекции за то, что он осмелился произвести расход, который не был «разрешён».

Надгробие на могиле артиста на Ваганьковском кладбище

• В артистичной среде тех пор винили Островского в пристрастии к своим друзьям — Музиль сыграл во всех 20 пьесах создателя, 10 из которых были бенефисами Музиля. В этом была взаимная выгода: артист получал возможность сыграть в спектакле, хотя бы и не главные роли, чем совершенно не тяготился Музиль, а драматург мог рассчитывать на вознаграждение от бенефицианта за то, что его пьеса была представлена на бенефис, проходивший за рамками репертуара театра. Гласили о том, что Бурдин и Музиль ездят в Щелыково за пьесами для бенефисов, винили Островского в пристрастии к своим друзьям. Не обходилось, разумеется, и без пристрастий. Чем все-таки другим можно разъяснить предназначение роли красавчика Окоёмова в пьесе «Красавец-мужчина» М.П. Садовскому, наружные данные которого совсем не подходили для этого вида?

• Скончался в 1906 году от рака. Ваганьковское кладбище числилось более применимым для захоронения тела известного артиста, но Музиль при жизни был лютеранином и духовенство Ваганьково было против захоронения, ввиду того, что кладбище числилось православным. Разрешение мог дать только Митрополит, но он в схожих случаях обычно отказывал. Но столичная общественность достигнула, что разрешение было получено и Митрополит охотно пошёл на просьбу о захоронении в именитом «актёрском» некрополе.

• В Москве пребывал: в 1860-е на Мытной ул.; сначала 1870-х в Гагаринском пер., 35; до середины 1880-х в Кривоарбатском пер., 12 (дом не сохранился); и последние годы жизни — на Садово-Каретной, 9 (дом не сохранился).

Творчество

Исполнитель ролей в произведениях А. Н. Островского, Музиль в первый раз на сцене Малого театра сыграл 20 ролей в пьесах создателя: Гаврила («Горячее сердце», 1869), Пётр («Лес», 1871), Шмага («Без вины виноватые», 1884) и другие. Островский, высоко ценивший Музиля за познание российской жизни, простоту и искренность игры, дал ему для бенефисов 10 собственных новых пьес: «Не было ни гроша да вдруг алтын» (Елеся, 1872), «Поздняя любовь» (Дормидонт, 1873), «Правда — отлично, а счастье лучше» (Платон, 1876), «Последняя жертва» (Салай Салтаныч, 1877), «Бесприданница» (Робинзон, 1878), «Невольницы» (Мирон Ипатыч, 1880) и другие. Современники считали шедевром актёрского мастерства выполнение Музилем роли Нарокова («Таланты и поклонники», 1881).

Искусство Музиля высоко ценил К. С. Станиславский, который, упоминая о нём в собственных дневниках, показывает на особенности и приёмы актёрской работы. Спектакль «За чем пойдёшь, то и найдёшь» («Женитьба Бальзаминова») А. Н. Островского, Станиславский мог созидать на сцене Малого театра 3 февраля 1885 г., когда Константину Сергеевичу было 22 года. Реплика Бальзаминова, приведённая Станиславским в дневнике при описании игры Музиля, отсутствует в тексте Островского. По-видимому, Станиславский записал её неточно, по памяти, либо же в игре Музиля имела место словесная импровизация. В этом спектакле, не считая Музиля — Бальзаминова, Станиславский лицезрел Акимову, Рыкалову, Садовскую, Медведеву, Федотову.

Из дневника Станиславского (6 февраля, 1885).

Лицезрел в Малом театре пиесу Островского «Женитьба Бальзаминова» с Музилем в большей роли.

Отмечу маленькую деталь, которой нареченный артист скрасил одно вялое место в пиесе. В первом действии есть сцена, где мама Бальзаминова вкупе со свахой напускаются с потоком упрёков на юного жениха (Музиля), причём последний, свыкшийся с схожими семейными сценами, сначала длительно остаётся холоден к речам дам и, запустив руку в кармашек, разгуливает по комнате, ловя мух по стенкам. Музиль очень потешно и правдиво нацеливался на надуманную муху и, промахнувшись, длительно вроде бы смотрел за улетавшим насекомым. Когда же ему удавалось изловить, то он с особенным удовольствием лупил муху об пол, причём это всё выходило у него очень мило, потому что не было ни мельчайшей утрировки. Но брань 2-ух дам становилась всё сильней, так что Бальзаминов принуждён делать некие возражения, переходящие равномерно в грубые ответы, но, невзирая на это, он скоро успокаивается до того, что опять принимается за ловлю мух и, уж поймав одну, он держит её в кулаке и пробует изловить её 2-мя пальцами, чтоб лишить её крыльев. «Маменька, а маменька, вы вот что сделайте… сшейте вы мне, голу…у…у… (муха вылетает из кулака, и Бальзаминов смотрит за ней, произнося у…у… каким-то удивлённым тоном, позже… вроде бы разочарованно доканчивает практически piano) у…убушка… новый сюртук» и т. д.

Отчего бы не повторить описанной детали при комфортном случае, хотя бы в роли какого-либо шалопая из чиновников.

Из книжки С.Г. Кара-Мурзы «Малый театр. Очерки и впечатления» (Москва, 1924).

Каковы же были плюсы и недочеты Музиля? К сценическим недочетом его необходимо отнести некую сиповатость голоса, которая вобщем по счастливой случайности оказывалась совсем подходящей к его ролям, как к примеру: к роли повара из «Плодов просвещения», к Шмаге, к юродивому, к Иерониму и пр. Не считая того, у него была привычка растягивать речь, в особенности приметная в последние годы, что расхолаживало воспоминание от игры. К числу плюсов сценического выполнения Музиля необходимо отнести необычную чёткость и ясность игры, практически скрупулёзную обработку мелочей, отчётливую чеканку деталей. Это свойство артиста обусловливается отсутствием в нём горячности и порыва; в нём не было полёта вдохновения, и поэтому он строил силу собственного искусства в кропотливом рисунке вида, в колоритности и виртуозности, законченности выполнения. В этой размеренности и мелочной обдуманности каждого шага сказывалось, мне думается, чешское происхождение артиста; он принимал, изучал и воспроизводил роль, как в свое время чехи-латинисты учили нас читать и переводить Корнелия Непота с фотографической близостью к подлиннику, и не только лишь к духу, да и к буковке текста. Н. И. играл на сцене, как чешка Ванда Ландовска игралась на клавесинах до педантичности точно, но без вдохновения, как будто вышивала на пяльцах. Это не исключает того, что при всей филигранности отделки, и ювелирности обработки игра Музиля была полна задушевности и искренности тона, ибо он обладал большой способностью к сценической характерности и психическим зарисовкам. Фуррор Н. И. на сцене покоился на техническом совершенстве игры, искупающем недочеты конкретного художественного творчества.

Роли в театре

• Любен («Жорж Данден» Мольера, 1866)
• Митрофан и Кутейкин («Недоросль», 1866, 1882)
• 1-й крестьянин и Дворцовый повар («Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский» А.Н.Островского, 1867)
• Сбригони («Государь де Пурсоньяк» Мольера, 1867)
• Гаврила («Горячее сердце», 1869)
• Пётр («Лес», 1871)
• Елеей («Не было ни гроша, да вдруг алтын», 1872)
• Дормидонт («Поздняя любовь», 1873)
• Платон («Правда — отлично, а счастье лучше», 1876)
• Салай Салтаныч («Последняя жертва», 1877)
• Робинзон («Бесприданница», 1878)
• Мирон Ипатыч («Невольницы», 1880)
• Юродивый («Борис Годунов», 1880)
• Нароков («Таланты и поклонники», 1881)
• Загорецкий и Тугоуховский («Горе от ума», 1882, 1902)
• Добчинский («Ревизор», 1883)
• Шмага («Без вины виноватые», 1884)
• Жевакин («Женитьба», 1889)
• майор Форд («Виндзорские проказницы» Шекспир, 1890)
• Чугунов («Волки и овцы», 1893)
• Митрич («Власть тьмы», 1895)

Литература

• Островский А. Н., Полное собр. соч., т. 16, M., 1953, с. 33, 146, 151, 163-65, 185;
• Николай Игнатьевич Музиль, «ЕИТ». Сезон 1902—1903, приложения, кн. 3, СПБ , с. 11-12;
• Кара-Мурза С. Г., Малый театр. Очерки и воспоминания. 1891—1924, M., 1924, с. 147-58;
• Юрьев Юр., Записки. 1872—1893, Л.-M., 1939, с. 32, 98, 116, 128, 136, 138, 139;
• Яблочкина А., 75 лет в театре, М., I960, с. 219-22.
• Музалевский М. «Заслуженные артисты императорских театров». М., 2008.